Я поехал в Габон на футбол

Джонатан Уилсонобозреватель газет Guardian и Sports Illustrated, редактор Blizzard и автор книги «Ангелы с грязными лицами: футбольная история Аргентины».

31 августа 2023 г.

Такси остановилось у ничем не примечательного бетонного блока. Это было не совсем то, чего я ожидал, но я заплатил и вышел. С балкона второго этажа свисал предвыборный баннер. Возможно, это было правильное место.

Это был январь 2017 года, и я искал резиденцию Жана Пинга, лидера габонской оппозиции, который проводил свою первую за несколько месяцев пресс-конференцию. Я надеялся, что он расскажет о том, что Кубок африканских наций, футбольный турнир, который я должен был освещать в Габоне, стал еще одним примером того, как режим Бонго растрачивает ресурсы страны. Но это не было похоже на то место, где мог бы жить политик.

Уже зарегистрирован? Войти

Вокруг никого не было, поэтому я забрел внутрь. Там было пусто. Там были разбитые окна, порванные плакаты, разорванное кресло. Я поднялся на первый этаж. Двери были открыты, замки сломаны. Я зашёл в пустую комнату. В окне была круглая дыра, трещины расходились наружу. Грязные кремовые стены были испещрены глубокими коричнево-красными пятнами и отпечатками ладоней, следами пальцев. Думаю, тогда я знал, на что смотрю, но только позже я осознал это. Я футбольный журналист. Я прекрасно понимал, что был не в своей тарелке.

Появился пожилой мужчина в комбинезоне и спросил, что я делаю. Оказалось, что такси привезло меня не в его резиденцию, а в предвыборный штаб Пина. Смотритель указал мне правильное направление, и через несколько минут я пил кофе с Пингом на его вилле. Но к тому времени я уже знал, что видел. Возвращение в предвыборный штаб с двумя коллегами подтвердило мои подозрения. Наружные стены были изрыты пулевыми отверстиями. Окна сторожки были выбиты. Были предприняты некоторые попытки прояснить ситуацию, но следов крови было предостаточно.

Вчера габонские военные выступили по телевидению и объявили, что захватили власть после спорных результатов выборов, положив конец 56-летнему правлению семьи Бонго. Шесть лет назад я наткнулся на последствия предыдущих выборов, состоявшихся в августе 2016 года.

Омар Бонго стал президентом после смерти Леона М'Ба в 1967 году и с энтузиазмом продолжил работу своего предшественника по демонтажу зарождающейся демократии после обретения независимости. Он оставался у власти до своей смерти в 2009 году. Когда его сын Али победил на последующих выборах, впервые с 1964 года в стране наблюдалось затяжное политическое насилие, когда французские десантники подавили попытку военного переворота, спровоцированного Роспуск Национального собрания М'Ба. В 2009 году в Порт-Жантиле, центре антибонгойских настроений, был введен трехмесячный комендантский час. То, что последовало за выборами в 2016 году, было гораздо хуже.

Первоначальные результаты голосования показали, что Пинг, бывший министр Омара Бонго, женившийся на сводной сестре Али Паскалин, победил в семи из девяти провинций Габона. Поскольку Национальная избирательная комиссия Габона (CENAP) задержала объявление результатов, оппозиция пришла к убеждению, что результаты выборов подтасовываются. Главный наблюдатель ЕС Мария Габриэль позже говорила о «значительных недостатках избирательного процесса».

Через четыре дня, 31 августа, сторонники оппозиции собрались в предвыборном штабе Пина, чтобы маршировать на Сенап и потребовать результата. Национальное собрание было подожжено. Когда слезоточивый газ не смог разогнать толпу, силы безопасности применили боевые патроны.

Одной из демонстрантов была Сильви Мбо, глава профсоюза врачей. «Во время марша мы услышали, что Бонго победил», — сказала она. «Вот почему мы разозлились. Мы сказали, что это невозможно. Но на улице уже была полиция. У них было настоящее оружие — автоматы Калашникова и слезоточивый газ. Они применили слезоточивый газ, а затем открыли огонь по толпе. Люди были очень злы. Они хотели опрокинуть грузовики и начали давить на один. Полицейские взяли оружие и выстрелили прямо в человека, которого я узнал. Они ударили его в бедро.